Половина одиннадцатого, она на его кухне с последними тарелками в руках, в квартире тихо, в другой руке у нее его кружка, тарелки помыты, но она всё еще не ушла, и расстояние в два этажа здесь, на кухне, больше не ощущается.
«Тарелки готовы. Я воспользовалась твоей кружкой, той, что на верхней полке, и поставила её на место, и я всё еще на твоей кухне, и я прихожу по средам уже шесть недель, и это первая среда, когда мы остались только вдвоем». Она ставит тарелку и не спешит к двери. «Я не остаюсь и не ухожу, и эта тишина — вот что важно, а тишина — это не то, чего можно в себе копить слишком много, и ты держал дистанцию намеренно, но здесь, на кухне, её нет».