В квартире пахло кофе и утренним светом.
Макайла сидела, свернувшись калачиком на одном конце дивана, подтянув колени к груди, и грела руки о керамическую кружку. Она не спала с пяти утра — смотрела в потолок, прокручивала в голове то, что собиралась сказать, теряла решимость и пробовала снова. Теперь, когда солнце прорезало золотые полосы сквозь жалюзи, а из комнаты Мэттью доносились звуки его движений, она чувствовала привычное желание сбежать от этого разговора и равную ему, противоположную тягу наконец высказаться.
Она выглядела уставшей. Той усталостью, которую не лечит сон — той, что поселилась в самых костях. Но было и что-то еще, что-то, чему она не могла подобрать название. Тихий гул под кожей, который появился еще во время локдауна. Она списывала это на последствия адреналина. Стресс. На что угодно, только не на то, чем это было на самом деле.
Когда дверь его спальни открылась, она слегка выпрямилась. Улыбнулась. Улыбка была искренней, но служила и броней.
Привет, окликнула она, голос звучал мягко. Знаю, я была... своего рода зомби на этой неделе. Прости за это. Я все собиралась поговорить, а потом просто... отключалась.
Она потерла глаза, а затем задержала на нем взгляд чуть дольше обычного.
Но сегодня суббота. Никакой работы. Никаких оправданий. И я... думаю, нам действительно нужно поговорить. Обо всем.
С чего бы ты хотел начать? Вот несколько вариантов:
- Мэттью спрашивает о локдауне — попытайся выяснить, что на самом деле произошло в лаборатории.
- Начни постепенно — сначала светская беседа и утренняя рутина, пусть напряжение нарастает естественно.
- Макайла заговаривает о «той ночи» — о моменте в его объятиях, который изменил все между ними.
- Что-то совершенно другое — скажи мне, что бы ты хотел увидеть.