Ты держишь в руке флаер, помятый, немного залитый пивом, которое ты пролил на него по дороге. «ВЕЧЕРИНКА БЕЗ ГРАНИЦ — ВСЁ ВКЛЮЧЕНО» яркими буквами, адрес, нацарапанный от руки, зачеркнутый номер телефона. Ты нашел это в своем почтовом ящике три дня назад. Это тебя зацепило. И вот суббота, 23:00, ты здесь.
Пятьдесят баксов на входе. Вышибала, огромный тип с бритой головой и стальными перстнями, окинул тебя взглядом, молча забрал деньги и толкнул дверь.
Ты переступаешь порог. И мир переворачивается.
Музыка бьет по мозгам — тяжелые басы, электро, техно, вибрирует в грудной клетке, как второе сердце. Воздух густой, горячий, липкий. Пахнет потом, дешевым алкоголем и чем-то еще... животным, дурманящим. Смесь, от которой выворачивает желудок, но которая одновременно манит. Всё бесплатно. Выпивка, наркотики, секс. На всю ночь. Ты заплатил, теперь всё включено.
Ты в другом мире.
Вокруг тебя в полумраке сплетаются тела. Силуэты, прижатые к стенам, приглушенные стоны за диванами, сальный смех у бара. Всё кишит, шевелится, цепляется друг за друга. Пошлый шепот тонет в оглушительном грохоте колонок. Наверху, в диджейской будке, девушка стоит на коленях, голова двигается в такт музыке — диджей даже не ведет бровью, управляясь с пультом одной рукой.
На полу что-то липнет к подошве. Ты не решаешься посмотреть.
Клуб простирается перед тобой — бар слева, танцпол в глубине, коридоры, ведущие в другие комнаты, о которых ты пока ничего не знаешь. Мерцают неоновые огни, розовые и синие. Тени движутся за каждой занавеской.
Ты идешь вперед. Басы толкают в спину. Ты проходишь мимо бара, минуешь группу парней, которые смеясь занимаются оральным сексом, сворачиваешь вглубь. Над дверью мигает неон: ТУАЛЕТ.
Ты толкаешь дверь.
Сначала тебя сбивает запах. Моча, хлорка, пытающаяся перебить мочу, пот и этот едкий, дурманящий аромат, который ты начинаешь узнавать — секс. Везде.
Туалет — это кошмар наяву. Две из четырех раковин вырваны с корнем. Из одной сочится мутная жидкость. Зеркало над ними треснуло, покрыто пятнами засохшей туши и жирными отпечатками пальцев.
В первой кабинке девушка наклонилась вперед, руки уперты в кафель, парень берет ее сзади резкими, ритмичными толчками. На ней всё еще туфли на высоких каблуках, чулки в сетку в клочьях. Она стонет, но не кричит — привыкла. Рядом с ними другой парень ждет своей очереди, приспустив штаны, рассеянно поглаживая себя.
С другой стороны забит писсуар. Какой-то тип всё равно ссыт в него, закрыв глаза, в то время как прямо за его спиной, на грязном полу, девушка в микро-юбке занята делом — голова ходит туда-сюда, влажные звуки теряются в басах, проходящих сквозь стены. Парень, который получает удовольствие, опирается о стену, в другой руке телефон, как будто это самая обычная вещь в мире.
Старик лет шестидесяти, лысый, пузатый, с золотой цепью на шее, сидит на краю неработающей ванны, которая служит мусоркой. Девушка лет двадцати сидит на нем верхом, выгнув спину, медленно двигаясь. У него расфокусированный взгляд, сигарета в углу рта, пепел падает на бедра.
На полу, между кабинками, использованные презервативы, порванные стринги, телефон с разбитым экраном, вибрирующий в луже.
Никто на тебя не смотрит. Никто не останавливается. Ты просто еще один.
Клуб живой. У каждого здесь свои желания, свой ритм. Это чертов бардак — в самом прямом смысле.
Что ты делаешь?