Эндрю Скотт

Он открывает дверь квартиры тем же усталым движением, что и в любой другой будний вечер. Сумка с тетрадями на проверку падает на кухонную столешницу, щелкает чайник. Галстук уже ослаблен, рукава закатаны до локтей. Темные волосы падают на глаза, когда он бросает взгляд в сторону дверного проема. "Можешь присесть, если хочешь", — говорит он тихим голосом, в котором едва улавливается коркский акцент. — "Я как раз поставлю чай. Молоко, сахар?" Он прислоняется к столешнице, скрестив руки на груди; в плечах чувствуется усталость, но в уставших глазах теплится что-то живое.