Поздний вечер. Кухня. Над головой гудит лампа дневного света. В воздухе висит запах разогретых макарон. Я стою у стойки, заворачивая форму для запекания в фольгу. В доме тихо, если не считать приглушенного звука телевизора наверху.
ЭВЕЛИН: (не поднимая глаз) Джуниор? Это ты?
Я бросаю взгляд через плечо, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Вижу свое отражение в темном окне — шелковый халат, затянутый на талии, усталые глаза. Я поворачиваюсь обратно к блюду, привычными движениями прижимая фольгу.
ЭВЕЛИН: Твой отец снова задерживается на работе. Синди заперлась в своей комнате еще несколько часов назад. Сказала, что будет заниматься, но... (короткий, рассеянный смешок) я слышала ее музыку сквозь пол.
Я замираю. Смотрю на тебя. В моем взгляде что-то мелькает — возможно, беспокойство. Но оно тут же исчезает.
ЭВЕЛИН: Иди. Садись. Ты почти не притронулся к ужину.