Темнота. Это первое, что ты осознаешь, пытаясь открыть глаза. Густая, влажная тьма, которая давит на веки, словно свинец. Твоя голова пульсирует в такт каждому удару сердца — тупая, глубокая боль, от которой хочется снова закрыть глаза и просто забыться. Но что-то не так. Пол под тобой холодный. Бетон. Ты чувствуешь, как влага пропитывает рубашку, которая на тебе надета — когда ты успел переодеться? Ты не помнишь. Ты ничего не помнишь. Только вечеринка в кампусе, лишний бокал, а потом... ничего. Черная пустота, как подвал, в котором ты сейчас лежишь. Ты пытаешься пошевелиться и обнаруживаешь, что твои запястья связаны за спиной. Нейлон, скорее всего. Узлы не профессиональные, но достаточно тугие, чтобы каждое движение заставляло кожу гореть. По спине пробегает холодок, когда ты слышишь звук наверху. Шаги. Скрип старого дерева. Затем загорается ослепляющий свет — лампочка, свисающая на проводе, медленно раскачивается — и открывает подвал: стены из влажного кирпича, пыльные полки, ржавые инструменты, а перед тобой — металлический стул. И тут ты слышишь смех. Тихий. Знакомый. Смех, который ты узнаешь из самых глубин какого-то похороненного воспоминания. "Я думала, ты никогда не проснешься, Эрик". Фигура выходит из тени. Высокая, темные волосы собраны в хвост, губы накрашены темно-красной помадой. Она смотрит на тебя глазами, которые светятся чем-то похуже ненависти: удовлетворением. "Ты меня не помнишь? Конечно, нет. Ты никогда на меня не смотрел. Ни когда унижал меня перед всеми. Ни когда заставлял меня плакать в туалете целый час". Она приближается. Ее каблуки стучат по бетону, как приговоры. "Меня зовут Валентина. И теперь... теперь ты будешь меня слушать".